www.ili-nat.ru

  • Full Screen
  • Wide Screen
  • Narrow Screen
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Девять месяцев одного года. Ч 1.

Печать

ili о годе ушедшем замолвите слово...altЕщё девять месяцев игр в молчанку. После Никиной «годовщины Победы». Сколько воды утекло с первой поступью детских ног и капелью лепетных слов – одним очерком не опишешь, даже достать чернил и плакать не выйдет… Не объять необъятное очевидного и невероятного, когда твой ребёнок вдруг встал с колен и пошёл, полетел как свободная птица, упал, расшиб лоб за день до первого дня рождения, встал – уже к станку ежедневных занятий с ложкой, ножом, пластилином и… кисточкой в руках, сказал первое «взрослое» слово, а за ним второе-десятое-трёхсотое.

1420899176205414208991876105142089920852461420899222793714213397053961 И вообще за год – всего лишь за год с небольшим! – стал большим человеком и ньюсмейкером, которому все смотрят в рот, которого слушают, цитируют, обсуждают, ждут там и тут, зовут, приглашают, обхаживают, угощают, от которого зависит чей-то рабочий график, прибыль, зарплата, уикэнд. Никогда этот олимпийский год скоростного подъёма, быстрого роста по всем курсам и пунктам не повторится, и маму, дар слова теряющую не только на бумаге, но и в реале, можно понять и простить. Не всякого коня на скаку остановишь, даже если конь – «всего лишь» конёк, пусть и любимый конёк, которого, правда, шиш оседлаешь. Тем более, такого, который сильно в тебе нуждается. Ребёнок, конечно, не виноват, что до сих пор сильно зависим от мамы, но и мама – тоже человек, и её усталость, и отсталость от самого актуального для всех, кроме неё, простительны и понятны. Ещё бы, "каких-то" пару лет назад ты принадлежала себе, и вот второй год подряд вкалывешь мамой двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю (сделав материнство чуть ли не геройством) - без отгулов и обедов, без права переписки, когда вздумается, не говоря уже об отпуске.  Бывает, отоспаться даже некогда, какие уж там ДневНики. И потери, провалы - и временные, и эмоциональные - такие, казалось бы, понятные, но как это "понятно" объяснить себе и другим на тяжелую голову, когда девочка твоя на ровном месте орет как резаная, и ты в спешке гадаешь: что? Что?! ЧТО за причина?! Зуд молочный? Боль? Усталость? Гнев? Недосып или, наоборот, пересып? Или это крик отчаяния и обиды? Господи, да когда же она обретет дар речи, чтобы назвать вещи своими именами?! И однажды – о, чудо обыкновенное! – младенца вдруг прорывает на диалоги. И еще вчера ходивший исключительно под себя, ребёнок  ведет тебя в ванну с просьбой «мама, помой попу, смени штанишки!» или в сто первый раз напоминает тебе «вымой гошок». И все успехи с паззлами, шнуровками, ложками вдруг меркнут перед тем, что твоё чудо (люблюнимагу!) умеет мыслить не хуже тебя, а иногда даже лучше. «Мама, дотань Нике кижку!» И ты понимаешь, что не впустую «все эти годы одиночки» с мамой: вот они – дают свои всходы и плоды…

О пикантном
 

В плане горшка плоды, кстати, небольшие. Можно сказать, никакие, но я и не педалирую тему стула, мне нервятины со столом хватает. Как минимум трижды в день предлагаю Нике посидеть. Девица послушно садится (мелочи какие!), но чаще, так ничего из себя и не высидев, срывается с места в карьер и уносится восвояси с криком «гоопоп и гоопуз!», только пятки мелькают. Ну, конечно, принцессы не писают и не какают. Реже дело доводится до конца, пардон за подробности, и тогда дитя получает порцию дифирамбов, каких не помнит со дня победы над первым своим сортером. Я принципиально не тороплюсь с горшком: мне нервы – свои и ребёнка – дороже, достаточно  того, что она громко выражает своё недовольство от мокрых штанов («мама, мокко, помой!»), и это при «живых» памперсах, которые вроде неплохо справляются с излишками жидкости. Вот ради чего пришпоривать коней, если общий исход у всех одинаков – ходить в школу не под себя, а уже на уроки? Чтобы похвастать в песочнице, что моя, мол, уже попу сама себе вытирает? Все равно найдется Ванечка или Данечка, которые это делают лучше и дольше, с большим мастерством и вкусом. По мне, лучше жить пока в подгузниках и без невроза, чем с неврозом и в чистых штанах. О печёномУмнеем мы день ото дня, смотришь – додумаемся и до горшка. Как в свое время до общего стола. С едой у нас прогресс очевидней. Ловко управляемся ложкой (одной правой и… случается, левой) почти не теряя ничего по дороге, причем маминой, когда едим мамин суп из маминой же тарелки. Мясо при этом вылавливаем руками (чего уж там мелочиться) со словами «ещё, ещё дай мясико!» запихиваем большими порциями в рот и там медленно и долго перемалываем, выдавая потом из себя остатки кашицы. Мы вообще все твёрдое так едим – спрячем за обе щеки и хомячим, и точим часами. 1420898875761914208993665340Все истерики и выходки за столом (ну, почти все) закончились, стоило маме поделиться трапезой с Никой и… даже стулом. Так мало нужно для детского счастья. «Всего лишь» роскошь… оказаться в своей – уже взрослой - тарелке. Готовлю  с расчетом на детку: и волки теперь сыты, и нервы целы (мои). Обед окончательно общий: Ника царствует у меня на коленях, хлещет первое и второе из моей же посуды, только взрослую ложку пришлось подменить на десертную («сеебяную»). То есть президент Никсон наш без преувеличения «на серебре едал». Причем сама, аккуратно и без сторонней помощи, исключение только для каши и творога. С ними Ника то дружит, то нет (под настроение). Гречку, даже взрослую, любила до дрожи в руках, слезно вымаливала, а теперь остыла (вместе с кашей). «Макаоны» (макароны) ест хорошо на бумаге, когда рекламку итальянской кухни видит и рассказывает всем вокруг, что «папа Нике макаончики готовил» (всем ясно, кто у нас дома главный повар). С углеводами всегда так: начинает за здравие и «сама-сама», а дальше как Бог на душу положит.  В лучшем случае положит маме. С металлом в голосе: «мама, Нику коми!» В худшем – положит на все и, скомандовав «сезай!» или "убеём!", отодвинет тарелку и потребует высвободить её из стульчика (если не понимают сразу, включаем сирену или даём сигнал к атаке: "мама, сюнявчик сими!развяжи!") До объяснений причин отказа от трапезы принцесса, конечно, не опускается: не барское это дело. Но случаются исключения: "суп моккый" (вот это новость!) "каша гоячая" (на чуть тёплое блюдо) или просто "ПРИНЦЕССА НЕ ХОЧЕТ" (ей-богу, не мои слова). Ну, не хочет она ни завтрак, ни обед, ни ужин - сплин у неё аглицкий, русская хандра, короче. И хоть тресни ты, никакие "скушай, дитятко, яйцо" с женихами и врачами заграничными тут не прокатят: чадо плотно садится на молочную диету и терзает мамину грудь. Ну и ещё бич, принцесса быстро теряет интерес к знакомой (в отличие от маминых супчиков) еде.

И еще не терпит попыток показать, как правильно держать ложку, тут же выкидывает эту самую ложку на фиг. Та же история с карандашами, кисточками, паззлами, конструктором и т.п.: либо сама как могу, либо никак! С характером девушка, да. На обедах зависает, с завтраками-ужинами быстро разделывается, если зубы ей заговаривать и баснями кормить. Слушает с открытым ртом и пережевывает слова вместе с трапезой. Пюре никакие уже не признает. Правильно, почему мне баночки, а вам - тарелочка с голубой каемочкой? В общем, консервы отправлены в общий котел, чтобы не раздражали. Блендер забыт, и заново открыта дорога к привозному мясу и рыбе: теперь нас каждая собака на рынке знает, и мы собаку съели на свежей телятине и индейке. Мама с папой по случаю вспомнили все свои поварские навыки, даже афишу-еду в мобильники закачали и соревнуются теперь в бесконечном кулинарном поединке. А Ника дегустирует новые блюда с видом критика из «Рататуя» - попробуй подложи не то, что хочет она, сразу же унюхает подлог и громко об этом заявит так, что жареным запахнет не только на кухне, но даже у соседей. Такая ищейка у нас пропадает. И дива оперная, и ценитель пинт. Тут папа привез из Ирландии чашку маме в подарок - такую, с зеленым человечком Лепреконом в цилиндре (где ж фотка моя?) - так у мамы теперь у самой зеленые человечки в глазах, когда Ника лезет на стол за кружкой (подарок несомненно её). Обхватывает его всей пятерней и в себя заливает, как будто в нее дух Гиннеса вселился. Поскольку соску мы с рождения не видели и не знаем, кес ке са и с чем её едят, переход от груди к чашке минуя бутылочки был естественным и непринужденным: раз и все, начала пить из стакана.14208989629780О питейном

Громко сказано - пить. Чаще делать по глотку-другому. Мамина грудь по-прежнему - наше все, замена чаям и компотам и главное утешение на любом празднике жизни, куда бы мы с Никсоном ни пришли. Даже, казалось бы, в безобидной Монтессори-среде, где барышню совсем ни к чему не принуждают, а только следуют по пятам и наблюдают, во что она ввяжется в этот раз и нужно ли помогать, Ника моя умудряется громко потребовать «мама, дай сисю!». Иногда добавив для веса «пожауста», отчего все мамочки вокруг рты разевают и начинают справляться, сколько же нам, что такие не по возрасту говорливые. Все дети как дети, сглатывают слюни и молчат, а доча моя молчать не умеет – громко всегда заявляет о праве на мамину грудь, такая реакция на стресс, дискомфорт или усталость. А то, что сдаёт родителей с потрохами, к этому дома привыкли уже. «Мама пошла умываться/папа пошел готовить/купаться…уехал аботу/комадиоку/ ушёл магазин/ваежку/ печёнку покупать/папа уехал коёса менять/уже поменял, куда дейса папа?/ папа уехал опять!» (часть из этого просто ребячьи фантазии, но они стройно ложатся в один ряд с правдой жизни). 14211905873992Так вот про ГВ еще раз. Закончить его нереально. Девица регулярно проверяет, на месте ли её прелесть. Начинает с лёгких подкатов и мурлыканий «сисю будешь… мама, дай Нике сисююю пососать». И попробуй не дай! И ведь, жучка такая, не ест, а так присосется и бросит: на месте, мол, все ок, пойду дальше тусить. Зато ночью терзать перестала: если ничего не беспокоит, может проспать десять часов к ряду без единого хрюка. А вот если беспокоит, капут маминой сисе: её порвут как тузик грелку.

Соки из мамы… да, сосём по-прежнему во всех смыслах, пусть и мним себя не первый год «взрослыми». Нет, конечно, мы взрослые! Даже стол за собой и грифельную доску вытираем, губку любим повыжимать (себе и соседям внизу на голову), пол подмести (помощница моя), стиральную машинку заложить (ну, этим сейчас никого не удивишь). В клубе, где по-монтессориански клубимся, все зеркала до блеска начистили. Свет просим включить-выключить («мама, вкючи!»), а если мама не слышит (глухая), то сами лезем на стул к рубильнику (ну не любим мы эти шуточки с «темнота, дуг моодёжи»). Вообще с умным домом ведём себя по-хозяйски, как истинная дочь инженера и внучка профессора, управляем им со всех пультов, все кнопки в шаговой доступности освоили, пару раз стиралку заблокировали, даже мама-не-инженер голову над ней потом ломала. Недолюбливаем робота-пылесоса, но это мамины фишечки, а нам ближе швабра. Пару раз порывались ею полы помыть, но легче веником, как на даче, сор из избы выносить, чем мочить себе белоштанную репутацию.  На тему чистоты у девочки, кстати, пунктик.

О печатном

Пунктище, я бы сказала: грязь её страшит и раздражает, как Отелло - чернокожий мавр. До желания задушить… в себе художника. А жаль, творческая ведь натура растёт: карандаши, мелки, фломастеры в её руках горят. Причём рисует сразу двумя, любит она это параллельное развитие полушарий, часто им балуется за столом – и обеденным, и рабочим. «Всухую» грифелями как по маслу идет. Бойко. Даже с комментариями к своим художествам:«течёт ека», «коабик касными паусами», «куг пасатейный», "пыесос куглый", "мама беая с сисей"(ага, а вшивый всё о бане). С воспроизведением наизусть считалочки про охотника, который все время желает знать, где сидит, по Никиной версии, «сазан», когда карандаши складываем. 1420898415588414208984293475Игрушки Ника, когда найдёт вдохновение, убирает сама или с помощью мамы, и это еще один аргумент в пользу того, чтобы с года-полутора отводить чадо в Монтессори-класс. Дома призывы к порядку хуже доходят, чем в коллективе, где за компанию даже фартуки в «мокрой» комнате прокатывают. Это при том, что мы на полгода вообще забыли про слюнявчики и только сейчас – спасибо клубу – вспомнили. Так вот, с графикой дружим, но краски – с ними беда просто. Акварельные с кисточкой ещё куда ни шло, но пальчиковые ни в какую. Паника при малейшем пятне на пальце – такая чистюля, ну через край уже! Мизинец грязный покажи – и в слёзы: «мама, вытри!». Что интересно, песок месила – не боялась, в земле ручки пачкала – тоже ничего, даже пластилин мяла спокойно, а клякс и расплывающихся пятен боится как чёрт ладана. Границ своего контроля, похоже, не чувствует. Раньше я в душе смеялась над чистоплюйством этим, но теперь напряглась: это Ника мою изнанку выворачивает, мои страхи перед грязью и неконтролируемыми потеками краски выдает. Фу, трэш какой-то. Теперь и свои руки «на штудиях» реже мою, и на её внимание не фокусирую, и бабушек прошу не педалировать тему чистоты. Все хорошо в меру. И результат уже на лице: Пикассо мой вчера до беспамятства наштамповала картинок – даже не заметила печати (самозабвения) у себя на носу. А теперь после возни с манкой и к боди-арту без брезгливости, ура! Такая радость – ну, просто отлегло! 14211910377810А чистота взгляда? Ника, наблюдательная наша, заметила, что мама, дома обычно босая, дверь открывает только в обуви и теперь как звонок – пулей к шлепкам моим («мама, шопацы адень!») и с щенячьим восторгом подносит их мне. А чистота помыслов? Страх за съеденные бусины у меня меньше теперь: барышня всё до последней крошки по углам соберет и мне в кулачке принесёт. Интерес к деталям и мелочёвке, как у Шерлока. Причём Никина дедукция пляшет от бусинок, ягодок, пуговок, аккуратно пересыпаемых по одной и пригоршнями, к машинкам, где самое любимое – конечно, нанодверки и окошки, которые можно открыть-закрыть, легко подцепив пальчиком и положить туда, например, пассажира-фасолинку. 14211915146170Зерно игры девочка придумала сама, клянусь! Как и новый способ создавать погремушечный hand made: вскрыть матрёшку или голову профессора Доуля (lego-человечка со съёмной шапкой) и огорошить её по самое не хочу горошинами. А потом, осторожно закрыв (та ещё гимнастика для оч.умелых детских ручек), с блаженной улыбкой трясти, прислушиваясь, «гемит или а гемит?». Узкие пеналы коробочек от маминой косметики и пакеты детского сока с глухими глазками для соломинок не хуже сортеров тренируют точность детской руки – вставляй не хочу. Хотя и тыкалки-сортеры, как и малая геометрия фигур на «клинописных» дощечках деревянных паззлов освоены Никой раньше горшка и её обожаемых букв. Она точно отличит «огульник» (прямоугольник) от «егольника» (треугольник на языке бабочек) и уверенно найдет место строгому «кадату» и расхристанной «зезде», протолкнув их в глубокое ведерко, в темноту потопленных Атлантид. А потом выудит по очереди – от простого к сложному (как и начинала когда-то с сортерами) – сначала «спасательный куг», а потом уж «москую зезду». Но штампованные фабричные сортреры и паззлы, да и вообще все эти педагогические штучки, будь они трижды музыкальными и загримированными для отвода детских глаз под ведёрки, черепашки, улитки или машинки, не выдерживают никакой конкуренции с домашним стаканом или кастрюлькой. Только творческая фантазия ребёнка может перевернуть кухонную утварь (а с нею и мамино представление о вещественном мире) и увидеть в ней не простую посудину, а печать, способную оставлять повсюду олимпийские кольца – на ковре, на столе, на бумажной салфетке, если края стакана испачканы в киселе.

И тут «маме Наташе» вспомнится великий Джорджи Карлин (опускаю обсценную лексику, здесь же дети), который описывал этот чудный детский период под лозунгом «я познаю мир»: «ты просто берешь палку, ковыряешь ей ямку и ты – счастлив». Потому что в ямке зарыта точно не ямка и даже не пресловутая собака – занюханная идиома для азиатофобов – а котлован котов или овраг овечий, или даже «собакин домик», как называет Ника конуру. Или, о май либер Августин, целый самолёт, откопанный Никушей в черноморских песках Кавказа, куда мы на месяц теперь уезжаем каждую осень. Такой обычный сизый камень. Камень как камень, каких камень на камне лежит возле родных море-границ, даже внешне не похожий ни на что, способное в небо взлететь, но детка увидела в нём «самоёт», которым легко управлять с ура-раскатистым «у-у-ууу!». На бегу-у-у. На том берегу-у-у, когда знаешь, что у тебя крылья растут, и тебя берегу-у-ут как минимум две пары встревоженных родительских глаз. И ты девочка высокого полёта – никто не в праве пилотировать тебя! И потом уже, за «зимним ужином в Гаграх», воображение юной пансионерки дорисует кучерявого «Барашка Бе(ш)ку», а в череде вырезанных из теста треугольников очень точно подметит забор. А из деревянных уголков - таких деталей для пирамидки-ёлочки - составит «дианчик» для кукол. 14211921069850

И наблюдая с папиных рук за игрою в боулинг, бросит: «Катится как кообок». Или вдруг вообразит себя (доигрались!)… машинкой, встанет на четвереньки и со словами «Ника – машика» поползёт в сторону собранного из кубиков гаража. 1421339818563314211905195451Машины, вообще любая техника, будь она трижды колхозная сеялка – вообще наша слабость, хоть и девочка. Автобус, бульдозер, лично выбранный нашей автоледи в фирменном магазине Goki этим летом в Альпах, карета «скорой помощи» и трактор садовницы, не говоря уже о легковушках и грузовичках, - полный автопарк  собран под столом у Ники, хоть мальчишек приглашай, с которыми наша девица не промах ещё и в бой вступить. Своего не упустит. И чужое угонит, глазки построив (в этом мы девочка-девочка!) Пользуется малостью роста и нежностью лет. И тем, что мальчишки постарше, даже сильно старше западают на её ангельскую, да нет – скорее, эльфийскую – внешность. 1420901907005114211901106560Ага, в тихом омуте (глаз) чертики водятся. С живу бесятся, ходят иногда по родительским головам (в постели) и потолкам. Тусят теперь в одиночку (минут пять), пока мама на кухне, а диван в гостиной и – самое главное - стол, куда легко взгромоздиться с ногами, в полном чАдовом распоряжении. Хотя чаще хвостиком ходим, снабжаем маму игрушками, можем куклу усадить на плиту и поджарить вместе с яичницей, если мама вдруг отвлеклась. "Мама, уку!" - и в руку берущего ложится лохматый медведь со словами "мишика косоапый", и мама уже обезножена - нож лежит в стороне. Реже, если градус  внимания к ней упал до нуля, принцесса давит на жалость: "пайчик/ножка (буйонка) боит!" А если кто-то из предков ведётся на этот развод, тут же требует пожалеть её всю целиком без остатка: "а пупок-заиток, а ушки, а учки? Ааа, Ника обиделась! Мама, пожаей Никууу!»

Получив порцию ласки, дитя полностью переключается на своих «дядь», которые занимают большую часть её девчачьего внимания. Дяди нам и строить, и жить помогают. Мы, грех жаловаться, и раньше не особо страдали деструктивом, а сейчас осознанно созидать начали. Конструктор используем под предлогом постройки дома для наших любимых «дядь гомиков» (гномиков, не подумайте ничего плохого). Причем начали сразу с вавилонской башни – ростом выше себя. Не вширь, а ввысь, придерживаясь строгой вертикали (власти). Правда, башни наши девичьи часто страдают перегибами, но удивительным образом держатся на плаву. Не иначе как действует Никино эльфово колдовство и весёлый туземный заговор типа: «дом пишол – дом ушол». И только сейчас дочины руки дошли до закладки стен. Прямо праздник воздвиженья!vertikal vlasti

Умные книжки нам обещали сюжетные игры без малого к трём годам, но мы живем по неписаным правилам. Предметный мир? Он вторичен для нас, он лишь подспорье, трамплин и подсказка для игр в солдатики с марионетками. Мы как только заговорили по-взрослому – фразами (в 1,4 мес.), а потом и предложениями (в 1,5 мес.), тут же придумали себе ролевые игры с «диалогами о животных». С человечками, мишками, куклами (наконец-то и к ним интерес проснулся). С кубиками, шариками и прочим подручным материалом. «Ходим» ими как фишками, на диалог вызываем, реплики за них выдаём, маму повторяем: «Садись не бойся! Что стоишь? Иди в машину/дом! Откывай/закывай воота! Не падай! Догони! Кушай суп/кашу! Ваим макаончики! Соль добаим! Ешь мооженое!» и с хитрым видом «Ой, дядя спятася! Мама, дядя попал – найди дядю! Покоми мишику! Спать поа! Баю-бай» и пр. Неважно, что под горячую руку попало – фигурка из паззла или печенька – всё вербуется в летучий отряд Никиных «дядюшек», стойких не оловянных солдатиков, где она как рыжая Гела, как Маленькая Разбойница без устали заправляет  балом-маскарадом под девизом «не спать!» Неужели она и с армией будущих (скоро?) поклонников так же шустро, по-свойски, одной правой (правша, кажется) управится, как сейчас с целым штатом «прислуг» в виде мамы, папы и наезжающих порознь и парами бабушек-дедушек. Командовать парадом точно буду не я, «мама Наташа», как иногда говорит наша принцесса, смакуя во рту пушистое игристое мамино «Ш». Но всё это слова, слова, слова из другой оперы, о чём во второй уже серии...

You are here: НАШЕ ВСЕ дочернее предприятие Девять месяцев одного года. Ч 1.