Книжкин дом

Печать


ili о первом знакомстве замолвите слово

 В этот раз буду подробной как никогда, потому что при всем изобилии бэби-спектаклей «малышовых» театров в Москвеgav 03 очень мало, а такой – книготеатр - вообще один. Есть Первый театр, но он буквально первый для тех, кто в «трогательном» своем периоде остро нуждается в интерактиве и манипуляциях с предметами. Он хорош для первой встречи с прекрасным, а для второй и третьей, пятой-десятой требуется театр «Волшебная лампа», который и начинается с книги, а вовсе не с вешалки.

Раньше, еще до войны, прозу и лирику детям представляло издательство «Малыш», известное серией «Моя первая книжка». Теперь эту функцию взял на себя Театр детской книги (второе официальное название «Лампы») - книги для тех, кому вообще-то за три. Но если ребенок любит активное слушанье на ночь и вообще с помощью мамы и папы «читает», можно и раньше прийти. Чтобы увидеть любимую книжку в свете «Волшебной лампы», с которой отцы-основатели (теперь уже одна мама – художница Марина Грибанова) управляются не хуже какого-нибудь Аладдина. Мы с дочерью, которой без пяти минут три, решили рискнуть и не проиграли. «Первый бал Наташи Ростовой» в «нормальном» театре, где надо сидеть и смотреть, оправдал себя на все сто.

Конечно же, с кукол (с кого же еще?) может начаться дружба с театральным искусством. Именно дружба, а не шапочное знакомство, потому что к маленьким зрителям в этом камерном, на восемьдесят мест, но очень уютном (оттого и уютном!) домашнем театре подходят на полном серьёзе. Провожают в зал, рассаживают по местам (билеты, кстати, продаются специально без мест). По принципу, чтобы всем было удобно. На первых рядах – дети постарше, за ними – малыши на коленях у взрослых, а родители, чьи киндеры в первых рядах – на галерке. В тесноте, да не в обиде, в общем. Вот казалось бы, узенький коридор, даже рядом не стоявший с холлами ТЮЗов. Всё крохотное, как кукольный дом - не разгуляешься, даже если ну ооочень захочешь! Однако нехватку площадей (в самом центре Москвы, на Сретенке) при великом желании можно выдать за главное из достоинств – организовать пространство так, чтобы дети попадали из одной квартиры в другую. Обуютить ее мягкими диванами-скамейками и чудесными фотографиями на стене, а также буфетом со свежайшей (здесь же дети!) выпечкой и пирожными, с отменным кофе (для взрослых), действительно «настоящим», объявление не врёт. Одомашнить пространство так, чтобы театр сразу казался родным, как будто ты пришёл в гости не к сказке, а скажем, к Писателю (писатель с книжкою тут же прилагается)

Причём неважно, к какому писателю - главное, чтобы к «живому», чтобы встречал детей сказками и шутками-прибаутками. Чтобы рассказывал, как писать «свои» стихи или переводить чужие тексты, презентовал книжки и раздавал автографы направо и налево, как взрослым. Такой здесь порядок, такая традиция: каждый спектакль – новый Писатель. Писатель не обязательно известный, хотя в "Лампе" побывали Сергей Михалков и Генрих Сапгир, острый на язык Григорий Остер, и помнящий всё о Пушкине Валентин Непомнящий. А детские писатели Мария Лукашкина и Марк Шварц вообще в театре чуть ли не прописались. Но не именитость автора, а детский интерес – мерило качества всего, что предлагает театр книги. Детей же не обманешь. Моя дочь прочесала мимо лотка с книжками, если бы не Инна Гамазкова, современная «наша Агния Барто». Тётя, рыжая и в очках, как Муха-Цокотуха по-советски сидела в окружении малышни и сыпала загадками, каламбурами и стихами-обманками.

- Сидит ворон на суку и кричит…

- Ку-ка-рекуууу! – в рифму выпалила Ника, даже не подумав о смысле, и оказалась права. Тётя погладила её комплиментом: сразу, мол, видно, что ребёнок живёт в хорошей литературной среде. А мне под руку, выудившую книгу про котов, рассказала цеую историю, не то анекдот о писателях-анималистах, "кошатниках до корня волос" и такие спела им дифирамбы, что немедленно захотелось пойти и скупить пол- книжной лавки, включая два подарочных издания «Сказок о художниках», которым место вообще-то в Третьяковке и Эрмитаже. Истории картин и их авторов – полу-вымышленные, полу-реальные. Ничего подобного я нигде, кроме музеев Ватикана еще не встречала, хотя тщетно искала, и вот наконец-то нашла, причем с автографом автора, с которым Ника так спелась, что чуть не пропустила третий звонок.

Звонок, кстати, тоже ритуал из тех, какие любят книжные дети, особенно завсегдатаи «Лампы». О конце антракта зрителей извещает колокольчик, позвонить в который может каждый желающий. Детский спектакль – это два раза по двадцать минут, чтобы высидели даже трёхлетки. Между ними ровно столько же – антракт. Большой, потому что и перерыв – часть целого праздника, чтобы успеть не спеша съесть мороженое или целый завтрак, как сделала Ника, в это театральное утро лихо орудовавшая ножом и вилкой. На публику, думали мы. Но публика вся вытекла в зал, откуда как вестник прискакал еще один персонаж из «Волшебной лампы» - Главный Администратор. Шепнул что-то на ухо нашей барышне – не знаю что, но та мигом собрала последние крохи в рот и газанула прочь из буфета. Наверное, слушать Администратора, который перед началом каждого действия беседы беседует с детьми, объясняет им театральную этику и эстетику, а также значение некоторых терминов. Вроде «антракта», который Ника сразу же переиначила на свой чуковский манер в «антрактор». Так вот, антрактор кончился, и на сцену вывалилось урчаще-мурчащее зверьё - мохнатые куклы с большими, распахнутыми, как ставни южного дома, глазами, с оттенком печали у «взрослых», и с любопытством - у кукол-«малышей». Наверное, Марина Грибанова, худрук и Главный Художник театра, вынашивает кукол как детей, раз они кажутся такими живыми, с душой, хотя и и непривычными для тех, кто помнит советский мультфильм.

Ладно, всё это присказка, а сказка впереди - специально для маленьких включённая в репертуар театра пьеса Григория Остера «Котёнок по имени Гав», известная всем по мультяшной версии. Спектакль на тему «давайте жить дружно» актеры играют так, как играли бы дети. С куклами в руках, причем не на трости, как в театре Образцова, или дёргая за веревочки, как в театре марионеток, а «просто» сами перевоплощаясь в забавных героев и при этом виртуозно манипулируя куклами. Только в тёмной одежде, в технике так называемого «чёрного кабинета», которая всё же отличает профессиональных актеров от играющих в куклы детей. Как и театр, который начинается с первым движением рук или мускулов на лице, и театр, надо сказать, высокого уровня. Сначала вглядываешься в лица, пытаясь понять, кто сейчас говорит, а в какой-то момент перестаёшь уже различать, где кукла, где человек. Не то магия театра, не то детская увлечённость играющих, но что-то явно отвлекает взрослого зрителя от попыток анализировать движения рук или губ. Жесты и актёрская мимика уже не принадлежат конкретному лицу, они беспредметны и отданы кукле, как будто бы кукла и человек – одно целое, они дополняют друг друга, и в этом, быть может, причина неизменного интереса и детского, и взрослого интереса к подобным кукольным представлениям.

Пересказывать действие детского спектакля так же бессмысленно, как и пытаться накормить ребенка горячо не любимой им кашей, хотя фокус со «спрятанной в надёжное место котлетой» по рецепту Котёнка не раз уже выручал меня, когда начинались обеденные «капризы»! И тем не менее, не расскажешь же, как милые зверята в руках артистов скачут по сцене, делят по-братски еду, живо каламбурят и красиво поют, как меняются выражения их мордочек, а на самом деле, лиц кукловодов и как все хором на сцене радуются и грустят. И как хорошо, что мы, родители не просто привели своих дошколят, а пришли с ними вместе в театр. И пока дети, затаив дыхание, следят за философскими спорами Котёнка и Щенка на тему, где у сосиски начало и конец, мамам-папам всерьёз предлагается поразмыслить над тем, нужно ли старшим, если они не правы, просить прощения у младших или нет? Вопрос вопросов, которым задается не только простодушный Пёс, но возможно,  и многие из "провинившихся" родителей. В общем, акценты ставятся грамотно, чтобы папа в последнем ряду не заснул и намотал на ус уроки Котёнка со странным собачьим именем, и Щенка, который не помнит своего имени, потому что не знал его никогда.

Понятно, что этот же папа, выйдя из зала, готов уже раскошелиться на книжный лоток, даже если цены на детские книги – под потолок. Зато в выходные парковка в центре бесплатная;) И плюшки в «лампадном» театре втрое дешевле, чем, например, в дельфинарии. Да и потом, как хорошо выйти в час дня из театра, чтобы насытиться сонной Москвой, пока не утрясутся бурные впечатления, пока не уляжется в санки, коляску, «на ручках» дитя, которое очень (не заметите, как!) дорастет и до Пушкина с Андерсеном, и смотришь, сам поведёт вас в театр. Первый шаг к этому сделан, ожидайте второй;)