www.ili-nat.ru

  • Full Screen
  • Wide Screen
  • Narrow Screen
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Сергей Астахов. Обласканный небом

Печать

sergey_astahov-film_korolevЖЗЛка опубликована в журнале "Самозащита без оружия", 6 (23) 2006

Текст: Наталья Ильина. Фото: из архива Сергея Астахова

Какую кнопку ни включи, везде Сергей Астахов. Любим, узнаваем и даже театральной «Чайки» успел удостоиться. А ведь еще шесть лет назад актеру Козлову – из воронежской глубинки – вряд ли пришло бы в голову, что он когда-нибудь будет играть звездную роль в паре с боготворимым им Юрским. Cпасибо чувству «лимитчика»: провинция мобилизовала и дала «стержень», который не позволил «прогнуться под мир». Но она же чуть не затянула в болото.

Что собой представляет провинциальный театр? Если нет умелой руки режиссера – тоска, зависть коллег и точащее душу безделье съедают даже гения с потрохами. И каждый защищается, как может. Кто-то смиряется, кто-то запивает, кто-то сидит на наркотиках и потом годами лечится – такие картинки, как говорит Сергей, он видел каждый день. Поэтому решение рвануть в Москву не было случайным. И это был не кризис среднего возраста, а нежелание проходить оставшуюся жизнь в Актерах Актерычах. И страха в тридцать лет все начать с чистого листа у него тоже не было. Для надежности он даже взял псевдоним – девичью фамилию матери.

«Выголодать» успех

Правду говорят, что Москва слезам не верит. Ей до нас и дела нет. Хочешь выжить – живи по Ференцу Листу: быстро, очень быстро, еще быстрее. Но включиться в ритм московской гонки не каждому под силу. Для этого в душе надо быть виртуозом-исполнителем. Вспоминая «московский» опыт первых лет, Астахов считает, что это была жизнь, как скитание по полюсам – то северный, то южный. Когда его коллеги – сейчас завистливые и недружелюбные – прикладывались к бутылочке, он мерз до полуночи у проходной театра «Et Cetera», чтобы после актерской попойки просочиться незаметно в гримерку и заночевать там на голом полу. Жить было негде. Чужие кухни, раскладушки, матрасы – мыкался по квартирам московских знакомых, играл в массовках, там, «где мужчин не хватало». Денег не наскребал даже на пельмени, не то что на новые ботинки. И даже сейчас, уже имея квартиру в центре Москвы, Астахов не понимает, по какому праву таксисты цедят сквозь зубы: «За стольник не повезу – давай пятьсот»? Благополучие надо выстрадать и «выголодать».

Он сам и выголодал, в буквальном смысле. В одну из зим ему разрешили ночевать на даче театра им. Маяковского. Садик, «родная», почти воронежская тишина... Рай да и только, если бы не перманентное, ничем не сбиваемое, даже утренней гречкой и манкой, желание залезть в чужой холодильник и умыкнуть оттуда свежую колбасу. Порывался это сделать не раз и не два, но тут же останавливал себя: «А что завтра?» А завтра снова водянистая каша, бессмысленные репетиции, бурчание в животе вместо обеда и «бомбежка», вечерний развоз коллег по «халтурам» и пьянкам. И, кроме столичной «мясорубки», выкручивающей руки и ноги, ничего. Бессмысленная суета мегаполиса, к провинциалам якобы благосклонного, которую не преодолеть никак.
– Пахал я тогда по сорок восемь часов в сутки, «до мокрой майки», умудряясь сниматься в трех фильмах за день. Кстати, пряный дух копченой «Останкинской» до сих пор шибает в нос, как подумаю о том сериальном «конвейере».
– А вам сегодня не обидны обвинения во всеядности и «замыленности»? И что семью оставили, и деньги лопатой гребете...
– Любая роль в сериале приносит как минимум то, что мой ребенок ходит в удобной обуви, теплой одежде и питается свежими фруктами. Никто не знает: прежде чем бросить все и начать сначала, я устроил домашний совет. И общим сбором решили: родители и жена с дочкой остаются пока в Воронеже, а я пытаю счастья в столице. И если кривая вывезет и Москва моим «слезам», а вернее, моему непоколебимому желанию, поверит – заберу всех в стабильную жизнь. Я ведь сам рос в счастливом доме, где папа, мама и я – все собирались на ужин за одним столом. Так что пока устраивался в Москве, чуть ли не каждые выходные ездил на «жигуленке» в Воронеж к семье. Поверьте, деньги и слава – не самоцель, если нет стержня в жизни, который держит на плаву и дает волю карабкаться к вершинам.

Таежное воспитание
Все, казалось бы, шло по маслу. Уже зовут «на вечера», из бандитов «дорос» до первых любовников. И вдруг звонок из Воронежа: жена, актриса Вика Адельфина, в реанимации. Сорвался, полетел, а как узнал подробности, за голову схватился.

– Ее пырнули ножом, когда она с друзьями-коллегами возвращалась домой после спектакля. Они как раз «сплетничали» и хохотали и не сразу даже поняли, что случилось: какой-то отморозок – не то пьяный, не то наколотый, поравнявшись, ткнул ее подругу с мужем в живот. А Вике, самой высокой из всех, «повезло»: ей засадил лезвие в ногу. Жена потеряла сознание, очнулась – а все мертвы. Стала звать на помощь – никого...

Сергей попытался было доискаться обидчика, но Вика его не запомнила. Следствие, таскание по судам и страх потерять любимую доконали. Кино обернулось реальностью:
– Мне дали звоночек, чтобы ускорить переезд семьи. Я наспех закончил ремонт в купленной квартире. Мы сорвались. За двести километров до Москвы «полетело» колесо: поменял. Проехал еще двадцать – второе спустилось. Плохой, думаю, знак, но интуиция подсказывала: надо ехать. Кинули машину и поймали попутку.

Он вообще привык добиваться своего. Нет, по трупам, конечно, не пойдет, но за себя постоять, в случае чего, способен. Потому что воспитание, по его же словам, получил таежное, без лишних сантиментов. Как будто жизнь в сахалинском гарнизоне в семье военного Викентия Козлова, где двор – три офицерских дома, а дальше только аэродром с реактивными самолетами и зеленое море тайги, научила его прислушиваться к внутреннему голосу.
– Я брал карты с палаткой и уходил в одиночку в лес – искать останки разбившихся «кукурузников». Думаю, что и нынешние мои брутальные увлечения – смена машин и мотоциклов, всегда только личный их досмотр и быстрая езда куда глаза глядят, – из детства, с ревом взлетающих «Мигов», военными шутками отца и вечным копанием в найденных таежных «железках».
– Оттуда же и ваш «звериный» инстинкт самосохранения?
– Москва сильно меняет людей. Это город стереотипов. Поэтому вольно или невольно отрываешься от своих корней. Но я стараюсь изо всех сил сопротивляться этому. Помогает таежная закалка. Ведь у людей из глубинки несколько иное сознание – оно дает возможность приспособиться, выстоять и не сломаться.

Именно этим объясняет Сергей свое решение бросить авиационный факультет Воронежского политеха, куда его определили родители. Он мечтал о другом. Но вместо театрального пришлось ему примерять солдатскую гимнастерку.
– В армии я сразу понял: чем чистить гусеницы танков, лучше играть на трубе и приобщаться к прекрасному в прямом и переносном смысле. Поэтому в армейском туалете в три счета выучился играть, лишь бы попасть в духовой оркестр.

Тем же внутренним голосом, или основным инстинктом, – как хотите – Астахов руководствовался, когда, не будучи еще экранной знаменитостью, отверг просьбу Александра Калягина сыграть в «Моей прекрасной леди» и предложение Константина Райкина пойти в штат «Сатирикона». От соблазна, который не миновал бы ни одного нормального актера, Сергей отделался полушуткой: «Спасибо за маленькие роли, но мне некогда их играть. Мне тридцать с гаком». И даже участие в громкой постановке «Гамлета» Питера Штайна, и роль Гришки Отрепьева в проекте знаменитого Деклана Донеллана, в которой Сергей заменял Евгения Миронова, не сбили его с пути в массовое кино. Спешил «примелькаться», поскольку кино считал самым легким путем к зрительским сердцам.
– Я ведь раньше не снимался, думал, это только для гигантов. Отсюда, возможно, и чувство ущербности, в котором я был абсолютно уверен. Сами прикиньте: в большое кино не пускали, а малое я перерос, занимаясь карьерой.
Мыльные оперы – издержки профессии, и он это принял за аксиому. Астахов – и это тоже, может, самозащита – быстро свыкся с мыслью, что актерская профессия публичная, и она требует компромиссов, и творческих тоже: у востребованного художника больше шансов стать профессионалом.

И «звезда» с звездою говорит
Вот когда Астахов реально ощутил славу, это когда на съемках фильма о Сергее Королеве («Звездный король») его пытались арестовать. В тот день киношный вертолет улетел, а Сергей остался ждать своей машины.
– Это было в горах Таджикистана, на самой границе. Стою, жара сорок градусов. Едет джип – наконец-то, думаю. А оттуда – таджикские пограничники с автоматами: «Ты кто такой?». «Артист, – говорю, – мы кино тут снимаем», а в уме всякие картинки прокручиваю – мало ли чего. «Ага, как же! Разведку, наверно, ведешь». Чутье подсказало, что лучше молчать, пока не встречусь с их начальником. Посадили в машину, лица sergey_astahov-portraiteсуровые. Везут в комендатуру. Только зашли – навстречу их полковник: увидел меня и вдруг весело так осклабился: «Ого! Черная богиня». А я уже и забыл про сериал, в котором играл главную роль их «коллеги». Мне когда-то говорили, что после «Белого солнца пустыни» экс-советские пограничники и таможенники считают его своим профессиональным фильмом...

Астахов, как истинный «офицер» (вспомнилась отцовская выправка), решил стойко защищать честь «мундира», когда на стол со словами «Восток – дело тонкое» была водружена литровка беленькой и под заряженное фоном видео «про товарища Сухова» начались возлияния «во славу погранцов». «Ребята, у меня посадка уже закончилась», – взмолился было актер, но «коллеги» не то что рейс придержали, но еще лично проводили героя в самолет. Правда, только после того, как удостоверились, что бутылка опорожнена и их дорогой гость дошел до нужной кондиции.

Издержки подобной популярности, кстати, не помешали режиссеру Юрию Каре выбрать в качестве «незаезженного», не связанного с иными историческими персоналиями лица на главную роль в фильме о Королеве. Хотя кандидатуры предлагались громкие: Машков, Миронов, Безруков – вся табаковская рать. Жюри «кастинга» – сплошь именитые космонавты и потомки конструктора – еще долго бы спорило, кому доверить испытание муляжных ракет, если бы не веское решение Кары. Режиссер контрольным звонком космонавту Леонову закрыл споры: «Алексей Архипович, я нашел «Королева». Если мне доверяете – доверьтесь до конца. Ругать можете по результатам».
– Эти пять минут перед началом съемок, когда решалась моя судьба, показались вечностью. Я боялся, что Леонов выразит сомнение насчет моей кандидатуры, – честно признается Сергей и в сотый раз, наверное, дивится счастливому совпадению звезд. astahov-tolkalina-karaРоль как снег на голову свалилась: проезжал аккурат мимо «Мосфильма», когда ему позвонил Кара и предложил заехать на киностудию – дескать, «надо поговорить».

Не обошлось и без курьезов: в первый же съемочный день Астахов опоздал на поезд, где его ждали все актеры. И Кара не то что простил ему головотяпство, а сам побежал в тамбур и сорвал стопкран, за что оба потом расплачивались из личных карманов. Были все шансы так и лишиться обещанной роли, но он удержал удачу за хвост. Мало того, неожиданно для себя самого, казалось бы, по уши утонувшего в ролях злодеев и подлецов, откопал в душе позитив.

–  Никогда не считал себя кристально чистым, да и накопившийся багаж подлецов, если честно, меня прессовал. А тут вдруг выкопал в себе столько хорошего... Ну, не будоражат звезды низменных инстинктов – только светлые и созидательные. В какой-то момент astahov_and_kara-film_korolevменя потянуло к небу, я заново начал учиться смотреть на звезды, и душа как будто обновилась.

Что спасло – память о небе, таком далеком и холодном в тайге, или тепло семьи – неясно, но масштаб личности Королева на Астахова как будто бы тоже не давил. Личных резервов хватило на то, чтобы молчаливо «стерпеть» и «пытки» героя застенками, и рудниками, и вполне земной холод. Сергея реально гоняли по морозу, и он не час и не два прочесывал пузом сугробы, вымокал до ниточки, менял одежду и снова полз. «Есть ли у тебя мечта или страсть неземная? Осуществи ее здесь и сейчас», – странную, особенно по отношению к ракетам, идею режиссера Сергей схватил на лету, как что-то знакомое. И сублимировал в божественное провидение.
– Мне в какой-то момент показалось, что мой тезка единственный знал высшую истину. Недоступную никому и подсказанную ему сверху, иначе как бы он выдержал предательство коллег, тюремные издевательства и не отказался от мечты, в astahov-korolev-kadryосуществление которой не было никаких оснований верить. И я, когда понял образ, почти слился с ним и открыл в себе силы совершать любые «подвиги».

На подвиги идти было не внове. Упрямой волей к жизни и успеху, а также «выживаемостью» Сергей Астахов и правда напоминает своего героя. Авиафак – не единственное совпадение с биографией Королева. Одессит Сергей Павлович, как известно, тоже уехал искать в столицу свою мечту. И бился с безумной идеей во все двери. Словом, Кара как будто знал, кого брать на роль генерального – не человека, а «танк», у которого с гением космонавтики одна группа крови.

Побег из амплуа
astahov-kadry_is_korolevaЯ вот часто думаю: может, сила духа человека проявляется не в том, чтобы добиться задуманного, а – выдержать испытание победой? Сергей выкладывает карты на стол:

– Полгода после Королева снимаюсь в стосерийных проектах, опять в роли костюмных героев, правда, уже на «главных позициях». И знаете, придумал еще одну «удобную» философию: роли вроде Королева выпадают раз в десять лет, и ждать все это время манны небесной – просто абсурд. Надо делать, что предлагают. Сергей и делает, но в то же время – лукавый! – пробует преодолеть сложившееся амплуа. Еще до предложения Кары Астахов подрядился писать сценарий к фильму «Побег», где присмотрел себе вторую главную роль, блестяще исполненную потом Алексеем Серебряковым. Он не побоялся неизбежных упреков во «вторичности» и сравнений со сценарием голливудского фильма «Беглец» с Харрисоном Фордом в главной роли. И хотя начальный вариант изрядно перелопатили – и приятель Дмитрий Котов, и Олег Погодин, и даже Евгений Миронов руку приложил, – а все вышло не хуже американских аналогов, по-русски даже психологично и глубоко. Продолжить литературные экзерсисы Сергею не помешала даже критика киношных знатоков. Он, кажется, не из тех, кого останавливает вдалбливаемая всем нам с детсада поговорка о «не своих санях». Ему ближе другая – про «лежачий камень».

Хотя Сергей готов рисковать многим, но с умом. Скажем, экстрим для него не в Альпах, где он в два счета освоил горные лыжи, и не в гонках на мотоцикле со скоростью 240 км/час, а тут, в Москве – всеобщей «молотиловке», с которой провинциал борется за ежедневный успех.

Материал прописался здесь

You are here: portfolio мое культура Сергей Астахов. Обласканный небом