www.ili-nat.ru

  • Full Screen
  • Wide Screen
  • Narrow Screen
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Джефф Дайер. Влюбиться в Венеции, умереть в Варанаси

Печать

ЭDzheff_Dajer__Vlyubitsya_v_Venetsii_umeret_v_Varanasiтот парень Джефф, в смысле автор, рискнул или пошутил, вписав два романа в один и обозвав их частями. Но чего ради? Части, как ни крути, никак меж собою не связаны. Ни сюжетно, ни стилистически, ни даже героями. Журналист Джефф (Jeff) Атман (в пер. «божественная частица») из первой книги журналисту Джеффу из второй книги не брат, не товарищ, не родственник, не одно лицо. И даже автору Джеффу (Geoff’у) Дайеру не alter ego, хотя финалится все догадкой, что все трое, возможно, из одного ларца – странного, немного грязного и с кучей замочков-заморочек.

Вроде творение в духе обычного туристического эскейпа или «отлучки», как сказали бы любители сказок: мотнулся куда-то, на биеннале в Венецию, предсказуемо обрел там романчик и резко просветился и просвятился. Все бы ничего, но несколько скучная первая история, сдобренная только пикантными, я бы сказал, физиологическими, даже циничными, в духе Уэльбека подробностями любви фрилансера к американке Лоре, и немного бесстыжими цитатами из Джеймса и Бродского, тень которого маячит тут же, у ближней могилы, обрывается ничем. И начинается заново, но уже не с тем и не с той. Но кроме гения места, тривиального в обоих случаях – и если речь о любви, то непременно в Венеции (на крайний случай, в Риме, Вероне, Париже), и если речь о смерти, то обязательно в модной для хиппующих старушек и евро-молодежи Индии – и кроме дерзкого натурализма (извраты любви в первом случае, антисанитария, мигрени и рвота в другом) ничто, повторюсь, не единит две половины одной книги.

Но это единственная ложка дегтя в бочку не знаю с чем, но очевидно, что умышленно ядовитым вкусным. Поскольку есть подозрение, что автор по-азиатски переперчил буквенную кашу, а потом выложил на блюдечке в виде иероглифа не для того, чтобы вызвать у нас приступ тошноты. Вернее, не просто тошноты (в данном случае еще и эксизстенциальной тошноты) ради. А в терапевтических целях, ибо как здоровое тело порождает здоровый дух, так и правильно функционирующие, но начисто промытые мозги служат прекрасным антиоксидантом, чего в других случаях от книг не дождешься

 

 

 

  Читатель уже напрягся и уверен, что я несу бред, но вы сами прочтите, очень рекомендую. Там, в первой части речь как раз о яркости пустоты и о пользе халявного пьянства, способного одолеть даже современное искусство… Извините, любовь. Но любовь тоже здесь несколько декоративна и пародийна, как и весь антураж «города влюбленных», который наводит на одну, но пламенную мысль: а что, если «концептуальное великолепие» современного искусства перенести из Венеции куда-нибудь ну, скажем, в нашу русскую глухомань? Понятно, что содержимое поблекло бы вместе с декорациями. Наверное, поэтому самые смелые из русских авангардистов устраивают свои экшны и перформансы в медвежьих углах, чтобы проверить себя «на вшивость»: это искусственный свет все съест, а природа выдаст, как оно на деле, «в натуре». Кажется, эта же и, кстати, довольно избитая мысль руководит Джеффом, когда он, пресыщенное дитя века,  эдакий Онегин и Чайлд Гарольд в современной плоти, сбегает от леденцовых и пряничных «задников» Италии в деревню, в глушь, в Саратов…

И куда же? Опять в модные места, в «новый Иерусалим», в колыбель будущего всеобщего, а пока лишь частного просветления - в Индию. И дальше вслед как бы новому герою ускоряется бег по страницам. И к черту бездиалоговую скучищу начала: того, кто ее вынес, ждет награда – забавное, в неких местах (соглашусь с давшими автору премию Вудхауса) даже смешное чтиво и чтение. И вовсе не по случаю соленых шуточек и комедии положений, хотя и этого добра во второй части хватает, и вообще не поэтому! Речь скорее об ассоциативном чтении - о чем незазорно говорить в контексте постмодернистского романа – об умной улыбке читателя, отредактированной собственными воспоминаниями «в тему», которые есть у любого путешествовавшего, а тем более, треволога.

Попробую объяснить мысль на принципе «неча зеркалу пенять, коли рожа крива».. Мы не склонны смеяться над собственными представлениями о жизни, если нам не показали со всей очевидностью, насколько они нелепы. При этом нам не говорили о наших представлениях прямо, а спровоцировали смех над соседом, косвенно критикуя, как раз нас самих, а не объект насмешек. Приём, по-моему, идеальный. Вроде бы все ахи хихи над бедными, неграмотными грязнулями индусами, с их вшами, коровами между пляжами, с их испражнениями на виду, нечистотами на публику, с их чумазыми детьми и пахнущими бабами, зато с багажом тысячелетней культуры за плечами. Но на деле, смех над собою, «белыми»,  такими безответственным перед «ответом за планету», неприспособленными ни к чему, даже к осуществлению обыкновеннейших, казалось, надёжно привитых воспитанием и цивилизацией навыков. Наоборот, попав в среду, где «просветление» вещь будничная и банальная, человек даже не пытается сделать шаг в эту сторону «светлого будущего», разве что, как Джефф, отмочит какую-нибудь глупость.  Впадет, скажем, в анабиоз, транс, летаргический сон наяву… какие еще есть названия общечеловеческой лени?

Теперь о буддизме. Джефф намбэ ту, разумеется, ищет в нем выход, иначе зачем еще побег в Варанаси, куда пол-Европы ездит умирать, как Бродский на Васильевский, и где место ритуального сожжения мертвецов. Но шутка как раз в том, что бесчисленные ритуалы с плакальщицами и шоу с факирами не более, чем вымысел, ловкий маскарад, которым «клуб» смелых и находчивых индусов дурит нашего брата европейца. А бег от одного карнавала (венецианского) к другому забавен, как забавно любое звериное кружение в попытках ухватить себя же за хвост. Правда, перепевы киплинговского «Запада-Востока» и немного наивная, но беззлобная философская отсебятина слегка притормаживают веселые похороны тела. И Ганг, грязный от новых и новых останков, сеет нерадостные сомнения. Но это временно, пока снова не увлечешься игрой обстоятельств-ловушек. Такой же удачной, как и игра слов в оригинале названия книги «Jeff in Venice, Death in Varanasi», которые всего лишь слова, слова… Никто же в конечном итоге не умрет в Варанаси, даже после всех издевательств над организмом. Как, к слову, и не влюбится в Венеции.

You are here: вамbook монокль Джефф Дайер. Влюбиться в Венеции, умереть в Варанаси