www.ili-nat.ru

  • Full Screen
  • Wide Screen
  • Narrow Screen
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Радость эмиратская

Печать
 

круг чтения-ЭмиратыКаким незначительным и тоскливым выглядит мнимое одиночество в соцсетях, эта случайная пробежка по хронике чужого (безнадежно хронического) потока сознания здесь, в стране преждевременного лета, на краю выжженной солнцем земли, на фоне истинно вселенского одиночества океана.

Зеленые облака и смрадный воздух родины, особенно ее сердца - Москвы - остался позади, и вот мы, дрожа от радости и недосыпания, пьем ледяное белое вино, и глядим в морскую сверкающую пустыню и никого ближе, чем Синдбад не знаем и знать не хотим! Но вот Синдбад несет нам тарелку пряного хуммуса (протертой фасоли, кто не знает) и цыпленка в карри, несет запеченую тарталетку с мусаки, и рай снова тут, выдан нам на две недели, значит, мы не так уж грешили в этом году (не будет же француз, условно говоря, есть свои трюфели в лихую годину, а продаст их богатому нефтяному шейху, а значит, и нам - постояльцам его гостиницы, прости уж Дюкан мне откровенность).

В роли ключкаря на этот раз выступили Арабские Эмираты, за месяц до нашего перевала через Эльбрус отменившего визы в рай оазиса, снабженного пресной водой, садами Эдема, райскими прямо грачами и прочими вещами первой и десятой необходимости, о которых вспоминаешь, только выйдя случайно за золотые врата к кораблям пустыни и верблюжьим колючкам. Или... в эфир, здесь такой ненадежный и гиблый, что думаешь, любая случайная связь, в песках особенно явная, придумана Богом специально, чтобы подольше отвлекать сильно загулявшего Улисса не только от родных берегов, но и от ДРУГИХ, просто других, которые, по верному наблюдению Камю, действительно ад! Особенно когда они настойчиво и небезуспешно отвлекают тебя от собственны мыслей. Стоит только коснуться тачскрина и включиться в web-сеть, сразу же убеждаешься в его, ада, деструктивном действии. Прямо-таки спиной, демонстративно повернутой к северу, ощущаешь на себе обжигающее дыхание эпохи и бесцеремонные попытки чужого червя влезть тебе в голову и посеять там свои сомнения, а то и вовсе панику.

Нет уж, дудки, связь с родиной куда приятнее и стерильнее поддерживать через любимого Набокова, который тоже в сомнительном (скорее, языковом и стилистическом) родстве с твоей страной, почему-то мало пригодной для жизни нимфеток вроде Лолиты и ее злой версии Магды, а также эссеистов, эстетов, прочих писателей и артистических душ вроде Кречмара или Лужина, защита которого символично проходит вдали от родины (мечта моя - составить его google-маршрут по Берлину наравне с прованскими, галльскими и немецками картами других набоковских героев!). И словно игру в поддавки, судьба подсовывает тебе (на фоне немецкого безрыбья и рыбьего же молчания твоих соотечественников, еще тех бук, отчаянно, прямо по Чаадаеву, разыгрывающих вечный спектакль русского человека на рандеву под названием "я в домике"), так вот, подсовывает тебе общество дружелюбных баварцев, такой многочленной бюргерской семьи вроде Будденброков. Любителей (подстать тебе) застольных медитаций, лейтмотив которых всегда один - сравнительное поведение (и побуждение) человека русского и человека европейского.

Вот, например, сегодня мы наблюдали, как вышла завтракать немецкая семья: папа-мама и два мальчика лет восьми-десяти. Все четверо ели и пили в абсолютном безмолвии, мне даже захотелось руку протянуть и прибавить звук. Их лица, я всмотрелась, выражали ровное, равнодушное доброжелательство, за двадцать минут жевания ничего не произошло - ни замечания, ни улыбки, ни шутки. В какой-то момент один мальчик как бы слегка ущипнул другого, но я зря обрадовалась: второй никак не прореагировал. Не заметила я и других, невербальных способов коммуникации.

Потом они так же молча синхронно встали и ушли.
И я подумала, вот пройдет лет сорок-пятьдесят, родители уже умрут, а эти мальчики состарятся, все хорошее будет позади, и они пойдут одиноко сидеть каждый в своем баре над своим грустным стаканом среди таких же достойных одиноких стариков. И каждый, уважая великий европейский принцип невмешательства в чужую частную жизнь, так и промолчит до гроба. А ведь можно было бы скандалить с соседями, стучать палкой по батарее центрального отопления, писать письма в инстанции, отравлять жизнь молодым, навязываться с воспоминаниями о боях под Кенигсбергом и вообще куролесить вволюшку!

Нет, если бы кто-нибудь и почему-либо принуждал меня выбирать, ты с ними или с нами? - то я, протестуя, сопротивляясь и кочевряжась, все же, наверное, выбрала бы НАШ хамский, теплый, живой, безнадежно витальный, болтливый до неприличия и невыносимый способ прожить эту жизнь, только бы не слышать "их" вежливую, глухую, ужасную тишину.

Слава Богу, наши дети не дают нам отмалчиваться и отсиживаться в одиночестве. Своей дружбой взасос, таким земным притяжением друг к другу вплоть до дежурства у дверей номеров, они - #Ника и две немки, сестры шести и восьми лет - провоцируют и нас с "Будденброками" приноравливать свое ухо и язык к звучанию иноземной речи, извлекать из закоулков памяти забытые английские словечки и идиомы, чтобы на лайт-версии инфинитивного инглиша медитировать за столом, как правило, обеденным, но случается, что и бильярдным. И если не быть в таких глубоко международных отношениях, как наши девочки, то хотя бы ломать, с хрустом пробивать толстые наслоения всяческих личных и национальных границ.

Конечно, до верха детского интернационализма, которому не мешают никакие языковые барьеры и возрастные различия, нам не добраться. В силу опять же логики невмешательства в чужое, детям пока неведомую. Поэтому общаемся дозированно, стараясь попусту не мозолить глаза друг другу.

И из чувства солидарности с оставшимися в межсезонье родины соотечественниками держу себя в рамках приличия, не буду дразнить никого своей солнечной маринистикой. Ограничусь, как дизайнер арабской версии "Time Out", скромной символикой пасьянса из журналов и книг у себя на столе, таким кругом пляжного чтения, и видом дневника, пижонски бумажного - с парой строк о "Молодом папе", дебютном сериале Соррентино с красавцем Джуди Лоу в главной роли - убедительным доказательством того, что лучшая современная литература, по крайней мере, американская мигрировала в сценарии. Мне нравятся мои заморские четырнадцать дней одиночества, я в нем, в одиночестве этом, как рыба в воде, молчаливая только на родном языке;)
#mixТура, #theWorldisMine,  Miramar Alaqah Beach Resort

mini-дневник-diary mini-отзыв о сериале Молодой папа

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

You are here: trip-step навигатор Радость эмиратская